Без риска бутафории: современная российская архитектура ищет собственный язык

Shutterstock/FOTODOM Российская архитектура за последние десятилетия прошла долгий путь. О том, как изменился запрос жителей, почему архитектору сегодня приходится учитывать больше факторов и каким может стать город будущего, «Стройгазета» поговорила с основателем и креативным директором Pergaev Bureau Сергеем ПЕРГАЕВЫМ.

Сергей Викторович, если смотреть на развитие российской архитектуры за последние 20-30 лет, какие изменения вы считаете наиболее значимыми? Что осталось в прошлом, а какие подходы, наоборот, возвращаются сегодня?

Если в 1990-е годы архитектура находилась в стороне от мирового процесса, то сегодня она стала его полноценной частью. В начале 2000-х начался пересмотр подходов к архитектуре и представлений о качестве. Одним из главных изменений стал уход от бездумного копирования. В конце 1990-х и начале 2000-х было много проектов с обращением к историческим стилям без глубокого переосмысления. Сегодня архитекторы и заказчики стали более насмотренными: они путешествуют, видят разные города и лучше понимают, каким может быть качественное пространство.

За 16 лет работы наше бюро увидело, как изменился сам заказчик. Запрос стал более зрелым: важно не только создавать выразительный объект, но и делать его полезным для пользователей. Я называю это маркетинговым подходом, но не в коммерческом смысле. Речь идет о стремлении к выявлению потребностей всех участников будущей жизни проекта.

Еще одна тенденция — поиск собственной идентичности. Долгое время российская архитектура ориентировалась преимущественно на европейские решения, но сейчас все больше внимания уделяется евразийскому контексту и поиску собственного «языка».

При этом стремление к выразительности сохраняется. Если раньше оно часто приводило к сложным и чрезмерным формам, то сегодня у специалистов больше опыта и инструментов, поэтому главная задача — найти баланс между ярким образом, качеством и возможностями проекта.

Когда-то главным результатом работы архитектора считалось отдельное здание. Теперь все чаще говорят о среде, сценариях жизни и связи объекта с городом. В какой момент произошел этот сдвиг и что он изменил в профессии архитектора?

Я бы разделил архитектуру на два типа. Первый — архитектура символов, когда здание должно стать знаковым объектом. Второй — архитектура для жизни, формирующая повседневную среду.

Зданий первого типа в городе немного. Если вся архитектура станет символической, то каждый символ потеряет свою ценность. Поэтому основная задача архитектора — создавать среду, внутри которой появляются отдельные знаковые объекты.

Заметный сдвиг произошел в 2012-2015 годах, когда в России началось активное развитие благоустройства. Появились новые парки, дворы, бульвары и набережные. Средовой подход стал частью профессиональной культуры и даже государственной политики.

Сегодня эта логика должна распространяться в том числе на интерьеры и планировки. Человек проводит большую часть времени внутри здания, поэтому сценарии жизни в квартире или общественном месте не менее важны, чем внешний вид объекта.

Как за последние годы изменился запрос жителей к архитектуре? Чего люди хотят от дома и городской среды сегодня, чего еще недавно не было в числе приоритетов?

Мы проводили исследования, почему люди выбирают жилые комплексы и как разные поколения относятся к благоустройству. Результаты показали, что среда становится одним из ключевых факторов выбора. Иногда на нее обращают больше внимания, чем на фасад или планировку.

При этом запрос на качество жизни тоже стал выше. Резиденты хотят получать больше функций даже в компактных квартирах: места хранения, гардеробные, продуманные кухни. Еще недавно многие не знали о существовании таких решений, а сейчас они стали частью общего представления о качественной среде.

Современный девелопмент работает в условиях множества ограничений: экономика проекта, сроки, нормативы, ожидания рынка. Как в этой системе найти баланс между коммерческой эффективностью и архитектурным качеством?

Я считаю, что связующим элементом здесь является маркетинг. Если воспринимать ограничения только как набор требований, то можно прийти к максимально рациональной модели — эффективному участку, оптимальному объему и минимальным затратам. В результате получится коробка.

Будущий житель должен захотеть купить этот объект. Большие покупки часто связаны с эмоциями, поэтому архитектура должна формировать ценность продукта. Здесь важен брендинг. Архитектура помогает создать образ, который отвечает потребностям человека. Тогда выразительные решения перестают быть излишеством и становятся частью проекта.

Можно ли сегодня говорить о формировании новой ценности архитектуры? Что делает проект действительно качественным и долгосрочным — выразительный образ, функциональность, связь с местом, способность адаптироваться к будущим изменениям?

Главное — баланс. Если делать сильный акцент на выразительности, то объект должен соответствовать этому уровню по материалам и качеству наполнения, иначе возникает риск бутафории.

Если полностью сосредоточиться только на адаптивности к будущим изменениям, то можно потерять индивидуальность проекта. Поэтому в каждом объекте должен быть свой акцент: где-то важнее образ, где-то — функциональность, где-то — связь с местом. Важно не доводить ни один из этих принципов до крайности.

В последние годы архитекторы все чаще работают не только с жилыми и общественными зданиями, но и с территориями, туристическими объектами, кластерами и общественными пространствами. Как расширение масштаба задач меняет сам подход к проектированию?

Очень просто: тактическое проектирование становится стратегическим. Меняется горизонт планирования. Архитектор должен думать не только о моменте завершения строительства, но и о том, как проект будет существовать через годы.

Россия — очень большая и неоднородная страна. Во всех регионах и городах изменения происходят с разной скоростью, и современная архитектура должна учитывать разные сценарии будущего.

Какие ошибки чаще всего возникают, когда город или девелопер пытается создать новое место с нуля? Что необходимо учитывать, чтобы территория не выглядела искусственной и действительно стала частью городской жизни?

Ключевая ошибка — отсутствие контекста. Даже если проект появляется на пустом месте, необходимо понимать историю, культуру и особенности города. Мы должны изучать, как устроены кварталы, какие пространства важны для жителей, какие ценности сформировались в этой локации. Только тогда новая территория становится частью города, а не искусственным объектом.

Красивой архитектуры недостаточно. Она должна отвечать на вопросы: как здесь будут жить люди, какую связь место имеет с окружающим городом?

Каким вы видите город будущего? Он будет более технологичным или, наоборот, более ориентированным на человеческий масштаб, локальность и живое взаимодействие между людьми?

Я думаю, что будущее не обязательно связано с ростом высотности: в условиях очень плотной застройки людям становится тяжелее сохранять комфорт, и вполне возможен постепенный переход к более низкой и средней этажности. Плотность при этом может оставаться, но она будет распределяться иначе.

Технологии продолжат развиваться, но человеку по-прежнему будет требоваться среда для отдыха, общения и восстановления. Я ожидаю роста роли зеленых пространств и изменения соотношения застроенной и озелененной территории. Природные зоны станут не декоративным дополнением, а важной частью городской структуры.

Как будет меняться роль архитектора в ближайшие годы? Станет ли он в большей степени автором конкретного объекта или специалистом, который соединяет в одном проекте интересы жителей, бизнеса, города и окружающей среды?

Если несколько лет назад междисциплинарность была модным словом, то сегодня это уже естественная часть профессии. Архитектура не существует отдельно от экономики, городской среды, инженерии, маркетинга и интересов разных групп.

Архитектурная концепция становится стратегическим документом, объединяющим разные процессы. Она должна учитывать, кто будет жить или работать в здании, кто будет его строить, кто отвечает за проектирование. И в этой последовательности человек должен стоять на первом месте.

Если сформулировать главный вызов для архитектуры ближайшего будущего, в чем он будет заключаться? Что нам предстоит научиться делать лучше?

Главный вызов я вижу в том, чтобы соединить архитектурную эстетику с цифровой моделью. Архитекторов традиционно воспитывают в сфере фантазии и творчества. Однако современный проект существует внутри сложной цифровой модели, учитывающей финансовые параметры, технические решения, сценарии эксплуатации и другие факторы.

Архитектура будущего должна соединить творческое начало и цифровые инструменты. Те, кто сможет найти баланс, будут формировать новый этап развития профессии. Но в центре всегда должен оставаться человек — именно тогда архитектура действительно будет работать на его благо.